Запуск Steam Machine в эпицентре жесточайшего кризиса рынка оперативной памяти уже вошел в учебники по антикризисному менеджменту как пример попадания в идеальный шторм. Но пока геймеры сетуют на несправедливость обстоятельств, взвинтивших и без того недешевое устройство, ключевой инженер Valve Пьер-Лу Гриффе решил развеять самые сладкие иллюзии. В откровенном разговоре с изданием IGN он дал понять, что даже если бы рынок компонентов встретил новинку цветущим изобилием, а не дефицитом, чуда не произошло бы: Steam Machine с самого начала проектировалась как устройство с характером, а не как бюджетная коробка для масс.
Гриффе провел прямую и весьма неудобную параллель с печально известным майским повышением цен на Steam Deck, когда компания была вынуждена переписать ценники из-за внешних экономических факторов. По его словам, разница между реальной ценой Steam Machine и ее гипотетической стоимостью в здоровой экономике была «вероятно, сопоставима» с тем скачком. Если включить несложную математику и учесть, что нынешний базовый Steam Deck стоит примерно на тридцать процентов дороже своего первоначального рекомендованного ценника, то получается весьма отрезвляющая картина. Без давления DRAM-кризиса Steam Machine обошлась бы покупателю в сумму между 730 и 750 долларов, а не в ту тысячу с хвостиком, которую мы видим сегодня.
На первый взгляд, эти 730 долларов рисуют совсем другую маркетинговую картину, помещая устройство Valve в опасную близость к территории Sony PlayStation 5 и уж точно далеко впереди от флагманской PS5 Pro, которая после недавних подорожаний от Sony вплотную приблизилась к отметке в 900 долларов. Такая докризисная цена делала Steam Machine весьма соблазнительным гибридом, способным работать и как консоль, и как полноценный настольный компьютер. Но именно в этой двойственной природе и кроется фундаментальная причина, по которой Valve даже в теории не могла позволить себе демпинговать, как это делают традиционные консольные гиганты.
Весь секрет классического консольного рынка держится на негласном договоре: железо продается в ноль или даже в минус, а прибыль добирается за счет процента с продаж игр в закрытой экосистеме. Xbox и PlayStation десятилетиями субсидируют свои коробки именно потому, что каждый купленный в их магазине тайтл приносит платформодержателю живые деньги. Steam Machine же взламывает эту модель своей вызывающей открытостью. Никто и ничто не мешает владельцу в первый же день стереть SteamOS и поставить Windows, превратив устройство Valve в обычный ПК, который никогда больше не принесет компании ни цента с продажи софта. Причем для запуска игр из сторонних магазинов или установки Epic Games Store даже не требуется удалять операционную систему — достаточно просто выйти из режима Big Picture. Именно это отсутствие экосистемного замка лишило Valve возможности играть в любимую игру конкурентов с субсидированием железа, и Гриффе, по сути, подтвердил это прямым текстом.
Так что высокая цена Steam Machine — это не провал планирования и не минутная слабость перед лицом кризиса полупроводников. Это осознанный и трезвый расчет компании, которая решила, что свобода пользователя стоит того, чтобы ее оплачивал сам пользователь, а не абстрактный маркетинговый бюджет. И хотя сослагательное наклонение в мире технологий ничего не решает, знание о том, что даже в идеальном мире консоль Valve не стала бы на 300 долларов дешевле, помогает относиться к текущим ценникам с чуть большим пониманием. Valve сделала ставку на открытость, и, как выясняется, у этой свободы есть свой четкий, выраженный в долларах ценник.
Об авторе
